Казалось бы, какое Рождество и Новый год без украшенной елки? Между тем этот обычай появился сравнительно недавно, а к нам он пришел из Германии, где ель символизировала «древо жизни», доступ к которому Адам и Ева утратили после изгнания из рая. В России традиция ставить ель на Рождество распространилась лишь после того, как супруга императора Николая I Александра Федоровна, урожденная Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина Прусская, устроила 24 декабря 1828 года для своих детей и племянниц в большой столовой Аничкова дворца праздник детской елки. А вот для того, чтобы этот обычай добрался до коми крестьян, потребовались не одно десятилетие и не одна революция. И дело не только в провинциальной удаленности Коми края. А еще и в том, что ель для языческого сознания северного человека была священным деревом и символом смерти. В древние времена коми занимались в основном охотой и рыболовством. Как отмечает коми ученый-краевед Алексей Сидоров в своей монографии «Знахарство, колдовство и порча у народа коми», мир для первобытного человека представлялся не пустым или неодушевленным, а изобилующим жизнью. Одушевленными были и деревья. Каждый охотник, решив заночевать под елью, должен был испросить у нее на это разрешение. Если он все сделает правильно, то ночью, когда явится злой дух, чтобы пригласить ель на свадьбу или поминки, дерево ему откажет под тем предлогом, что у него гости. В то же время ель была связана с нижним миром мертвых в отличие от березы, которая символизировала мир верхний. По мнению этнографов, это вызвано тем, что кладбища располагались рядом с хвойными лесами. Ветви ели часто использовались в погребальных обрядах. Понятно, что для людей с таким мировоззрением трудно придумать больший грех, чем веселиться возле срубленного, да еще и украшенного священного дерева.
Цыгане, медведи, разбойникиОднако и без пушистой красавицы наши предки умели веселиться. Отстояв в храмах в ночь с 24 на 25 декабря торжественную всенощную службу, парни и девушки переодевались в цыган, разбойников, коней, медведей, журавлей и ходили по домам односельчан. По словам кандидата филологических наук Алексея Рассыхаева, в святки молодежи разрешалось хулиганить. Они могли развалить дровяники, набросать на крыльцо дрова и облить их водой, привязать ниточку к дверному кольцу и дергать за нее, поднять сани на амбар или баню, перекрыть печную трубу. Чаще всего хулиганы досаждали тем хозяевам, которых недолюбливали. В святочных гаданиях участвовали не только девушки, но и люди постарше. Их интересовало: каким будет урожай в новом году, не ожидает ли семью пожар или чья-то смерть. Гадать полагалось на перекрестках дорог, в банях, овинах, нежилых домах, у колодцев, то есть в местах, где была слабее граница между мирами. Самыми верными, но и самыми опасными считались гадания «с покойником», в которых участвовали одни мужчины. Происходило это таким образом. Одного из гадающих, как настоящего покойника, обмывали, обряжали, укладывали в передний угол и давали в руки горящую свечу. Все остальные держались за мизинцы и поодиночке выходили в сени. Мнимый «покойник» через систему зеркал наблюдал за ними и делал предсказания. Кого-то он видел с гробом, кого-то с книгой, кого-то с венцом, кого-то с ребенком. Было поверье, что если во время гадания сказать «покойнику» «прости-благослови» или воткнуть в стену рядом с ним иголку без ушка, то он умрет по-настоящему.
Запрещали и разрешалиВпрочем, для продвинутых горожан подобные суеверья значения не имели. Жители Усть-Сысольска, как минимум, с начала XX века ставили праздничные елки как у себя дома, так и в публичных местах. Об этом свидетельствует дневник выдающегося краеведа Андрея Цембера. Есть там, в частности, такая запись, датированная 2 января 1904 года: «Была елка в приходском училище. Комитет попечения о народной трезвости пожертвовал 25 рублей, и рублей 50 было собрано по подписке. На елке участвовали ученики и ученицы двух приходских училищ, городского и двух нижнеконских школ. Всего около трехсот человек. Елка зажжена около пяти часов. Комиссия, состоящая человек из 12, большей частью учащие, работала два дня. В первый день развешивали кульки, а второго января днем украшали елку. Я не принимал деятельного участия». Под «нижнеконскими школами» имеются в виду учебные заведения в нижнем конце города, ныне это улица Тентюковская. А словом «учащие» в начале прошлого века называли учителей. В 1920-е годы пришедшие к власти большевики развернули антирелигиозную кампанию, жертвой которой стала ни в чем не повинная ель. В 1924 году в газете «Югыд туй» вышла характерная заметка «Вместо елки – детям германских рабочих», в которой сообщалось, что в городском детском саду выделенные на зеленую красавицу средства было решено пожертвовать ребятне пролетариата далекой Германии. К концу десятилетия Рождество стало рабочим днем, а елку как «поповский пережиток» фактически запретили. Иногда в домах ее все же ставили, но делали это нелегально. Жительница Усть-Сысольска Р. Попова оставила воспоминания о своем детстве и как в 1928 году побывала на подпольной елке в доме учителя Заболоцкого: «Когда я вошла в дом вместе с мамой – елка мне показалась настоящим чудом. Она сияла блестящими игрушками, ленточками и гирляндами. Горели свечи, а на ветках висели еще конфеты и орехи в блестящей фольге». Запрет, однако, длился недолго. 28 декабря 1935 года газета «Правда» опубликовала письмо кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б) Павла Постышева, в котором он призвал праздновать Новый год и организовывать для детей новогоднюю елку. И уже в январе 1936 года в газете «За новый Север» появилась статья «Веселый вечер малышей», где описывался праздник, устроенный работниками Сыктывкарской типографии и сотрудниками редакции. Главным атрибутом торжества была «украшенная массой игрушек, бус, гирлянд, конфет красавица елка». А начиная с 1950 года огромную елку стали ежегодно устанавливать в столице Коми на главной площади, которая в то время называлась Красной.
Игорь БОБРАКОВ.
